Николай Иванович, В Жилу!

"Мед" и струны

Всё, что видел я было - не было,
были молнии, громы не были.
Самолётик мой маленький, ангел мой,
крыльями зановесил полнеба.
Ветер мокрый безбашенно скрещенный,
бороздил по стеклу знаки вещие.
А внизу пальмы, словно пьянющие,
не давали забыть.
Что я крещенный, знать завещанный.

Поезд спешит в закат над Доном-Волгою,
в купе коньяк, два чая. Мёд.
Спит за окном Россия ночью долгою,
в купе коньяк, два чая.


Растаманы кумар в море игор,
Hарру birthday мне пели два негра,
А внутри голосами, чуть слышными,
загрустила душа белым снегом.
В отражении глаз чёрной женщины
я не видел себя ей обещанным
Бабьим летом, кольцами вечности
я с другой обручён,
обречён, но невенчанный.

Поезд спешит в закат над Доном-Волгою,
в купе коньяк, два чая. Мед.
Спит за окном Россия ночью долгою,
в купе коньяк, два чая. Мед. Мед.

Когда уезжаешь оттуда где был,
всегда ощущаешь: ты что-то забыл.
И хочется выйти, уйти в белый свет
подальше от мира тщедушных побед.
Ты знаешь, что деньги, как серая пыль,
а жизнь, как по нотам, отпетая быль.
Пока ты прикидывал "Да" или "Нет",
погас за вагонным окном белый свет.

Поезд спешит в закат над Доном-Волгою,
в купе коньяк, два чая. Мёд.
Спит за окном Россия ночью долгою,
в купе коньяк, два чая. Мед. Мед. Мед...

Респект, Николай Иванович!